«Я манипулирую вами к лучшему»: чему «учит» британский коуч-психопат

Льюис Тейлор утверждает, что его психопатические черты — не проблема, а инструмент. На их основе он построил бизнес и теперь обучает других коучингу, предлагая превращать травму, зависимости и ошибки прошлого в источник дохода

Льюис Тейлор — коуч и инфлюенсер, который выстроил личный бренд вокруг того, что сам называет психопатией. Он не пытается сгладить углы и в интервью говорит прямо: «Я думаю. Я не чувствую». Именно эта эмоциональная отстраненность, по его словам, стала основой его успеха — он сравнивает свой подход с «эмпатичными» коучами, которые, как он утверждает, «слишком сильно вовлекаются в чувства клиентов».

Бизнес на психопатии

Сегодня Тейлор позиционирует себя как предпринимателя, основавшего несколько компаний, аккредитованного тренера, международного спикера и генерального директора онлайн-платформы для обучения коучингу The Coaching Masters. Он утверждает, что создал «многомиллионный бизнес» и что его платформа с 15 тыс. студентов в десятках стран мира стоит около $25 млн, хотя проверить эти оценки сложно: частные компании не обязаны раскрывать финансовую отчетность.

Его история активно цитируется крупными изданиями: о Тейлоре пишут Forbes и Business Insider, где его представляют как человека, «превратившего боль в капитал» и построившего семизначный коучинговый бизнес на основе своего проблемного прошлого.

Интернет пестрит восторженными отзывами студентов и партнеров, а в числе участников фигурируют и медийные персонажи, вроде модели и бывшей звезды Playboy Кэти Прайс. Для многих это часть привлекательности бренда — сочетание истории «из тюрьмы в бизнес» с визуально эффектной, глянцевой оболочкой.

На Netflix вышел документальный фильм «Коуч-психопат» (The Psychopath Life Coach), в котором зрителям предлагают самостоятельно решить, действительно ли он изменился или всего лишь использует громкий диагноз как пиар-инструмент.

Психопатия как идентичность

Тейлор говорит, что диагноз «антисоциальное расстройство личности» ему поставили еще в подростковом возрасте, и открыто называет себя психопатом. Он признается, что не умеет раскаиваться, импульсивен и эмоционально отстранен, а также не чувствует страха — и считает, что в бизнесе это может работать как преимущество.

Он описывает психопатию как спектр: «Есть эмпаты, у которых слишком много эмоций — до такой степени, что это затуманивает их решения, и есть психопаты, которые вообще не учитывают эмоции других людей и сосредоточены только на себе… Я бы сказал, что нахожусь примерно в третьей четверти этого спектра».

При этом Тейлор убежден, что подобные черты могут быть связаны как с генетикой, так и с тяжелой эмоциональной травмой, и любит подчеркивать, что психопатия часто сочетается с высоким интеллектом и склонностью к манипуляциям, что, по его словам, часто встречается у лидеров в бизнесе и политике.

В диагностических руководствах сам термин «психопатия» не выступает как отдельное клиническое заболевание, а относится к личностной патологии, формирующейся в раннем возрасте и сохраняющейся на протяжении жизни. В международной классификации болезней МКБ‑10 это состояние описывается как «диссоциальное расстройство личности» (код F60.2): хроническое нарушение личности с устойчивыми нарушениями эмоциональной сферы, поведения и межличностных отношений, для которого типичны черствость, отсутствие эмпатии, манипулятивность, импульсивность и склонность к нарушению социальных норм.

Сам Тейлор интерпретирует это прагматично: «Я всегда проявлял каждый симптом. Я бы так не преуспел, если бы не был психопатом».

Биография травмы

За сегодняшним образом уверенного коуча стоит довольно жесткая биография. В юности маленький Льюис столкнулся с чередой тяжелых испытаний. Он вырос в Хартфордшире рядом с Лондоном с эмоционально отстраненной матерью и жестоким, абьюзивным отцом, который, по его словам, часто оскорблял его и повторял, что он «никогда ничего не добьется».

В 11 лет он пережил насилие со стороны взрослого мужчины. После этого, как он вспоминает, бросил актерские занятия и начал искать внимание другим способом — через правонарушения, кражи и вандализм. «Даже негативное внимание — это внимание», — объясняет он.

В подростковом возрасте его задерживали за мелкие правонарушения, ему диагностировали антисоциальное расстройство поведения, а к 18 годам он уже оказался в учреждении для несовершеннолетних преступников. В этот же время он предпринял попытку самоубийства и, по собственным словам, оказался в психиатрическом учреждении с тяжелой формой депрессии и чувством полной несостоятельности.

Диагнозы и тюрьмы

По мере взросления кризисы только усиливались. К 23 годам ему поставили диагноз «биполярное расстройство» и диагностировали эпилепсию, связанную с употреблением алкоголя и наркотиков. В этот период он жил в замкнутом круге из наркотиков, насилия и саморазрушения, неоднократно попадал в тюрьму и, по его словам, находился на «самоубийственной траектории».

Переломным эпизодом стал инцидент в 24 года. В состоянии сильного алкогольного опьянения он напал на мужчину, который в результате получил тяжелые травмы и впал в кому. «Я думал, что убил его», — признается Тейлор. Его приговорили к 18 месяцам лишения свободы, а уже во время заключения ему диагностировали еще одну болезнь — эмоционально нестабильное расстройство личности.

Он вспоминает, как увидел свою фотографию у того же здания суда с разницей в несколько лет и осознал, что ничего не изменилось, кроме того, что он потратил еще часть жизни на те же сценарии. «Я продолжал делать одно и то же, ожидая другого результата. Я был слишком занят тем, что обвинял всех вокруг», — говорит он.

Перелом и пересборка идентичности

В тюрьме Тейлор начал участвовать в реабилитационных программах и записался на образовательные курсы по математике и английскому. Для человека, который бросил школу и считал себя неспособным к учебе, это стало важным опытом: он рассказывает, как преподавательница «впервые по-настоящему спросила, что с ним происходит», и это, по его словам, стало запуском для изменения отношения к себе.

Этот этап он превращает в центральный элемент своей методологии: идея о том, что идентичность можно сознательно пересобрать, а прошлое — переписать как ресурс. В его формулировке: «Ваше прошлое не равно вашей личности. Понимайте силу идентичности — и вы превратите свою боль в силу».

Тейлор утверждает, что благодаря терапии, коучингу и работе над собой смог отказаться от алкоголя и наркотиков и «перенастроить» свои психопатические черты таким образом, чтобы они перестали разрушать его жизнь и начали работать на него. Эти заявления, однако, идут вразрез с традиционной психиатрией, где расстройства личности рассматриваются как хронические состояния, которые можно частично компенсировать, но нельзя полностью вылечить.

Вступайте в сообщество Школы управления РБК в Telegram или «Максе», чтобы общаться с руководителями из разных сфер, выстраивать нетворкинг и получать советы экспертов.

Принципы «психопатичного» коучинга

В публичных выступлениях Тейлор последовательно описывает свои черты как инструменты, а не как дефекты. Эмоциональная отстраненность, по его словам, позволяет принимать решения без промедления из-за страха, неуверенности, стыда или сомнений, в то время как эмпатичных людей, по его словам, неопределенность «перегружает»

Манипулятивность он называет убеждающей силой: «Я очень манипулятивен, но чтобы помочь… я буду убеждать вас думать о себе лучше», — заявляет он. Импульсивность в его интерпретации превращается в готовность к риску: отсутствие страха позволяет ему брать на себя решения и шаги, от которых другие отступают.

При этом Тейлор честно признается, что не умеет сопереживать людям и в рамках лидерства выбирает «диктатуру» вместо эмпатического стиля: «У меня нет большой терпимости, чтобы поддерживать людей эмоционально…». В его логике это не проблема, а часть уникального предложения: он обещает клиентам не сочувствие, а жесткую рациональность и давление.

Культ бренда и обвинения в сектантстве

Отзывы действующих и бывших сотрудников The Coaching Masters на Glassdoor создают неоднозначную картину. Одни описывают энергичную и интересную рабочую атмосферу, возможность быстро учиться и развиваться в динамичной среде. Другие жалуются на «тусовочность» внутри коллектива, слабое руководство, высокую текучку и отсутствие четких процессов — впрочем, подобные претензии характерны для многих стартапов.

Параллельно звучат обвинения в «сектантстве» и атмосфере культа со стороны части бывших участников и критиков: их тревожит сильная фокусировка на личности основателя, эмоциональная вовлеченность аудитории и агрессивная вовлеченность в коммьюнити. Тейлор, судя по его высказываниям, не особенно стремится от этого дистанцироваться. «У нас есть несколько человек, которые сделали татуировку нашего логотипа, так что это можно рассматривать как культ», — признается он и добавляет, что не видит в этом проблемы.

Между трансформацией и пиаром

История Льюиса Тейлора — это не только всеми любимый путь «из грязи в князи», но и пример того, как травма, диагноз и биография становятся частью коммерческого предложения. Он демонстративно строит идентичность вокруг психопатии, при этом заявляя, что научился управлять своими чертами и направлять их в «позитивное» русло.

Его история работает сразу на нескольких уровнях: как личный бренд, как маркетинговый нарратив и как продукт. Он продает не только коучинг, но и идею: каждое испытание можно превратить в актив и монетизировать.

Она вызывает очевидный скепсис: заявления о «выздоровлении» от нескольких психических расстройств противоречат медицинскому консенсусу, а оценку стоимости компании невозможно подтвердить или опровергнуть. Тем не менее, его кейс показателен для современной коучинговой индустрии, где размываются границы между личным опытом, терапией и бизнесом, а биография превращается в такой же ресурсом, как деньги или технологии.

Источники: Business Insider, Forbes, Glassdoor, Metro, The Mirror, Netflix, официальные ресурсы The Coaching Masters и публичные высказывания Льюиса Реймонда Тейлора.