Каким получился сериал «Полдень» по Стругацким. Рецензия
Каким получился сериал «Полдень» по Стругацким: триллер-детектив в утопии
Обновлено 30 сентября 2026, 13:26
Бывший прогрессор с планеты Сарракш Максим Камерер и сам не знает, не репликант ли он. То есть, простите, не Подкидыш ли. Кадр со съемок сериала «Полдень»
1 октября в онлайн-кинотеатрах «КИОН» и Okko стартует фантастический сериал «Полдень» по мотивам произведений Стругацких. Не смотрите на название — сюжет построен на повести «Жук в муравейнике» и рассказывает, соответственно, о прогрессоре Льве Абалкине. В главных ролях — суперзвезды отечественного А-листа Юрий Колокольников, Максим Матвеев, Юлия Снигирь, Леонид Ярмольник.
Действие перенесено на сто лет тому вперед из 2178 в 2278 год — возможно, в надежде на более крепкие шансы, что нафантазированная авторами сериала версия прекрасного будущего осуществится к тому моменту. Не просто же так режиссер Клим Козинский рассказывал, что команде пришлось придумать историю человечества «от сегодняшнего дня до мая 2278 года»: как устроено общество, сколько живут люди, каким языком говорят, как развивались технологии и контакты с внеземными цивилизациями.
РБК Life увидел три первых эпизода сериала и оценил, насколько эти старания оправданы.
Фото: Медиаслово, Okko, КИОН
Максим Матвеев в роли Льва Абалкина. Кадр со съемок сериала «Полдень»
На разрушенной войной планете под названием Надежда прогрессор Лев Абалкин (Максим Матвеев) убивает своего начальника Тристана Лафенфельда (Евгений Сангаджиев) и сбегает прямиком на Землю, чтобы разгадать тайну своего происхождения. И наконец понять, почему земляне долгие годы стараются держать его подальше, приказывая прогрессировать отсталые инопланетные общества без отпуска и выходных. Лев психически измотан постоянными отказами начальства на запросы о посещении Земли, раздражен уставной покорностью Тристана, движим жгучим желанием идти против системы, как тинейджер-неформал.
Его приключения на Надежде, сдобренные вялым монтажом расправы над CGI-пауком/скорпионом с габаритами КАМАЗа, заканчиваются трагически. Абалкин все же прорывается на Землю, встречается с давней подругой Майей Глумовой (Юлия Снигирь) и успевает навести шороху в КОМКОНе, земной службе безопасности под руководством седобородого Рудольфа Сикорски (Леонид Ярмольник). Он отправляет на поиски ренегата своего приемного сына Максима Камерера (Юрий Колокольников), предварительно вручив ему совершенно секретный, а потому полностью аналоговый (бумажный) томик с биографией разыскиваемого.
Фото: Медиаслово, Okko, КИОН
Максим Матвеев и Наледи Никита Тау (Щекн). Кадр со съемок сериала «Полдень»
Судя по объему дела, КОМКОНу об Абалкине известно все вплоть до количества атомов, но Камерер усваивает только пять процентов информации: где родился, где учился, с кем целовался. С этим скудным запасом данных он ходит туда-сюда по Москве будущего, над которой не бывает плохой погоды. И перемещается в телепорте-капсуле прямиком на Валдай, в исторический курорт «Осинушку». По делу, разумеется: там Абалкин сразу же после прибытия поправлял здоровье, перепугал местного владельца и был замешан в неожиданной кончине своего ровесника.
Фото: Медиаслово, Okko, КИОН
Камерер и его жена Алена. Кадр со съемок сериала «Полдень»
Но помимо ответственного задания, у Максима есть личная жизнь в виде жены Алены (Софья Синицына) и попыток завести детей. Знакомство зрителя с Камерером начинается на приеме у окулиста (логичный специалист в репродуктивной сфере). Заслуженный прогрессор сфокусирован на собственном здоровье, и спецзадание от приемного папы Сикорски не вызывает у него должного энтузиазма. По крайней мере, игра Колокольникова это прекрасно отражает — она вальяжная, ленивая и не проводит ни один импульс к мимическим мышцам артиста.
Для всех, кто читал цикл «Мир Полудня» Аркадия и Бориса Стругацких, повествование сериала, созданного по мотивам (авторы это подчеркивают специальным дисклеймером), может показаться чуть более стройным, чем для тех, кто книг не читал. И в этом слабое место проекта, за которым стояли продюсеры «Беспринципных», «Кентавра», «Коммерсанта», «Чикатило» и других. Стоял и режиссер Клим Козинский, снявший «13-ю клиническую» и «Первый номер». Сценарий писали Маруся Трубникова и Анна Персикова, среди проектов которых — «Ландыши» и «Как я стал русским». На вступительных титрах «Полудня» огненными всполохами светятся спонсоры: ИРИ, «Окко», «Медиаслово», ТНТ.
Фото: Медиаслово, Okko, КИОН
Леонид Ярмольник в роли Сикорски. Кадр со съемок сериала «Полдень»
Формально «Полдень», как и «Жук в муравейнике», выстроен как детектив: Камерер идет по следу Абалкина, разговаривает с людьми из его прошлого, восстанавливает биографию и постепенно добирается до тайны происхождения беглеца. Но у Стругацких расследование нужно не столько для разгадки, сколько для ее постоянного усложнения: чем больше Камерер узнает, тем менее очевидно, представляет ли Абалкин реальную угрозу и имеет ли Сикорски право распорядиться его судьбой. Сериал, наоборот, старается все время подбрасывать зрителю убийства, погони, загадочные смерти, внеземную угрозу, — и детектив мутирует в триллер.
А в погоне за остросюжетностью теряется самое ценное в исходной конструкции: идея, что угроза от Абалкина создана самой системой, которую возглавляет Сикорски.
Плюс ко всему сценарий грешит повторами («Осинушку» зритель запомнит до конца дней), словно авторы создавали его для аудитории «Тик-тока», отвлекающейся на смартфон. Размывают повествование традиционная мелодраматическая линия и микросюжеты о нерушимых семейных ценностях, романтических и абьюзивных отношениях. Авторы стремились расширить повесть и, кажется, перестремились.
Фото: Медиаслово, Okko, КИОН
Юлия Снигирь в роли Майи Глумовой. Кадр со съемок сериала «Полдень»
Вспоминая тот факт, что мир сериала разрабатывали как можно детальнее, странно узнать, что роль представителей внеземных цивилизаций там декоративная. Основной актив — это земляне из Москвы. Язык их — по-прежнему русский, а говор как у библиотекарей, имевших в биографии опыт работы в разведке.
Облик жителей планеты Надежда, пережившей биологическую катастрофу, достаточно экономный: это желтокожие тощие статисты в серых-драных балахонах до пят. У Стругацких аборигены чрезвычайно быстро старели и умирали из-за генетической поломки, но в сериале они просто умирают молодыми, без объяснений.
Фото: Медиаслово, Okko, КИОН
Кадр со съемок сериала «Полдень»
Странников не показывают, но говорят о них много и с очень серьезными лицами, никак не подкрепляя опасность визуально. Это вообще часто встречается в повествовании: ключевые события лишь проговариваются в посредственных диалогах, тогда как рядовые иллюстрируются флешбэками. Прыжков из настоящего в прошлое так много, будто сценарий писали, вдохновляясь игрой в резиночку. Вот мы в Москве, напоминающей Дубай на стероидах, а вот — на вулканической почве Надежды, похожей на Мордор из «Властелина колец». Вот мы в 2278 году, а вот в 2240-х, в детстве Абалкина и Глумовой. Склейка — и мы в юности Абалкина. Склейка — снова в 2278-м. Ничего между этими десятилетиями не меняется в обстановке — ни безупречные газоны, ни бетонные стены кабинетов КОМКОНа. И только градиент волосяного покрова Ярмольника (от седины до светлого каштана) помогает сопоставлять происходящее и не сойти с ума.
Фото: Медиаслово, Okko, КИОН
Руководство КОМКОНа-2. Кадр со съемок сериала «Полдень»
По трем сериям «Полудня», которых всего шесть, очень сложно составить цельное впечатление и об обществе XXIII века. У Стругацких оно воплощало победивший коммунизм, чью утопию подрывает присутствие спецслужб (Комиссия по контролю — КОМКОН-2). В сериале основные черты этой утопии озвучивают словами: Москва — центр мира, однако нет государственности, нет войн, классового неравенства и бедности. А показывают при этом жесткую иерархию комитетчиков, вершину которой занимают старики, исконно советскую систему среднего образования с одинаковой школьной формой (почему-то непрактично белоснежной) и плакатными учениками; гендерное неравенство (женские персонажи действуют в кадре минимально, почти бессловесно, декоративно и исключительно в помощь мужским).
Фото: Медиаслово, Okko, КИОН
Женская мода в мире победившего коммунизма. Кадр со съемок сериала «Полдень»
Там-сям на этой картине сверкают спецэффектные гаджеты для бытовых нужд: звонки поступают героям прямо в мозжечок, подсвечивая глаза мертвенно синим цветом; сообщения высвечиваются голограммой прямо на ладони; чемоданы закрываются на молнию нажатием кнопки, генетический тест доступен каждому, и не надо слюнявить никакие предметы; гражданские линии телепортаций, правда, барахлят и промахиваются (стоит, наверное, подробнее обозначать точку назначения — адрес называть, хотя бы), даром, что исчезли Электробусы.
Похоже, что ценны для людей будущего и личные связи: так Камереру в поисках Абалкина героически помогает стажер из КОМКОНа. Если он сюжетно необходим, чтобы показать, как молодежь XXIII века ответственно выполняет поручения, то это печально. Чатботы и нейросети по подписке уже сейчас, без утопии, гораздо эффективнее делают то же самое, наталкивая аналитиков на мысли, что человеку будущего пригодятся совсем другие навыки.
Фото: Медиаслово, Okko, КИОН
Капсулы-телепорты. Кадр со съемок сериала «Полдень»
Оживить эту утопию не способен ни продакт-плейсмент с минералкой «Нарзан», ни актерский ансамбль. На первых ролях все хотя бы обладают достаточным экранным весом, чтобы существовать поверх материала. Нервный Матвеев атлетичен настолько же, насколько и циничен, изображая ядреного психопата. Ярмольник тяжелеет, отыгрывая нечто среднее между Дамблдором и профессором Снейпом. Колокольников демонстративно экономит энергию в этом переложении истории Рика Декарда из «Бегущего по лезвию» на коммунистическую утопию. Снигирь играет верность так, будто ее саму поместили в безвоздушное пространство. А вот персонажи второго плана выступают невыразительно, необязательно, усугубляя разочарование от происходящего на экране. Поэтому населенный мир XXIII века парадоксальным образом кажется малолюдным: массовка есть, но живой материи вокруг главных героев почти нет.
Несправедливо будет объяснять все «неумением» российских кинематографистов делать фантастику. Миры мы создавать научились, убедительно их продавать — тоже. Но что же происходит с самими историями? Возможно, следующие серии объяснят часть этих противоречий и соберут разрозненные сюжетные линии в более цельную конструкцию. Пока же сериал «Полдень» выглядит как очень дорогая попытка создать из кирпичиков тревожного настоящего образ безоблачного будущего. И населить его персонажами, которым не хочется в нем жить.